Когда я уходил в армию, то свято верил, что при годе службы дедовщин

 

Пока наши русские выясняли между собой отношения и решали, кто из них главный (я как-то оставался в стороне между их мальчишескими разборками, как и еще несколько человек, служивших здесь после ВУЗа), Ребята с Дагестана под чутким руководством «дедов»-дагестанцев необычайно быстро между собой скорешились, образовав землячество, в котором один за всех и все за одного. До принятия присяги все было тихо и мирно. А вот потом… Сначала объявили о том, что мытье полов — это не для гордых кавказских мужчин, затем сочли, что и любая другая работа противоречит нормам ислама. Через две недели после принятия присяги трое дагестанцев демонстративно избили трех русских, которые, по их мнению, недостаточно уважительно посмотрели в их сторону. Для трех, с детства занимающихся борьбой джигитов, победить трех, выросших у компьютера пацанов, было занятием несложным. Я бы даже сказал приятным. Пацанов публично поставили на колени и на камеру мобилы заставили просить у дагов прощения. Никто из проходивших мимо русских не вступился.

После этого пацаны стали для дагестанцев грушами, на которых они отрабатывали борцовские приемы, а также источниками финансирования, поскольку все деньги, которые им присылали родители, они отдавали «кавказским сослуживцам» Сами же «горные братья» начали внимательно присматриваться к следующим жертвам, публичное опущение которых позволило бы им уже официально объявить джамаат во всей нашей роте. К татарам, чувашам и осетинам лезть было опасно. Их хоть и было мало, но они друг за друга стояли горой. Куда проще было опускать русских, коих было много, но дружность и сплоченность отсутствовала напрочь. Выбор пал на нас. Я держался в группе, образованной по возрастным критерием. Восемь человек. Все были после вышки в возрасте от двадцати двух до двадцати четырех лет. Мы держались обособленно от всех: никуда не лезли, ни в какие конфликты не вступали, но и в наш микроколлектив лезть не давали. Постоять мы за себя могли.

Старались не выделяться. Работали не больше и не меньше других. Словом были сами по себе. Постепенно наш коллектив начал вызывать даже некоторое уважение у остальной «школоты», как мы ее называли и тех, кто уже отслужил больше полгода. Поэтому даги и решили начать с нас. Видимо, в их мозгах зародилась мысль, что «уничтожая» наиболее «боеспособных» среди всех русских роты, они лишают остальных возможного центра сопротивления. В один из прекрасных майских вечеров мы с ребятами как обычно занимались «вечерним туалетом»: умывали свои потные грязные рожи, брились, чистили зубы. В этот момент в комнату вошло десять внушительного вида дагов. Один из них самый ростом чуть выше меня, но зато в плечах шире раза в два (наверное тоже борец), демонстративно оттолкнул меня от умывальника, показывая, что здесь умываться сейчас будет он. Три года тренировок даром не прошли. Я мгновенно пробил ему локтем в правую скулу. Дагестанец рухнул на пол, предварительно ударившись об стену затылком.

На меня с криком: «УБЬЮЮЮ!» кинулся его товарищ, сбил меня с ног и попытался уложить на лопатки, чтобы потом добить. Я же отчаянно сопротивлялся, молотя его кулаками и локтями. В туалетной комнате завязалась драка. После полуминутного валяния на полу, в котором никто из нас успеха не добился, дагестанца кто-то ударил сзади по голове пинком. Он меня тут же высвободил и в пинки его погнал я, стараясь как можно больше ударов наносить по голове, чтобы уж вырубить его окончательно. Краем глаза я увидел, что общее столкновение переросло в отдельные драки, в ход с обеих сторон уже идут стоящие в туалетной комнате стулья. Наш самбист только что ловко перехватил руку с заточкой в руках одного из дагов, а второй рукой нанес ему исполинский удар в солнечное сплетение. Другим глазом я заметил лежавшего в углу нашего, которого даг усиленно лупил ногами. Туда-то я и ринулся, с трудом протискиваясь между дерущимися.

Даг стоял ко мне полубоком, но так был занят избиением своей жертвы, в которой я узнал Санька Лепехина, что даже не обратил на меня внимания. Я со с резким разворотом корпуса со всей дури влепил хачу лоу кик в левое бедро. Он взвыл от удара. Мгновенно наклонился, чтобы обхватить руками ушибленное место. Лоу кик — страшный удар, если его наносит опытный человек. Пока даг скрючился от боли, я пробил ему еще раз с пыра в челюсть. С треском он упал прямо на многострадального Лепехина. Яростная драка длилась не более пяти минут. Через этот промежуток времени во многом благодаря Зинченко все абреки валялись и на полу и сейчас старательно обрабатывались нашими ногами. — Даги, /*за матюки здесь банят*/! — заорал боксер Леша Соловьев. Через открытую дверь было видно, что все остальное землячество идет нас карать. А еще через секунду со спины на них вылетели представители татарской, чувашской, осетинской диаспор, а также несколько десятков русских.

Уж не знаю я, где в этот момент были офицеры, а может им самим хотелось, чтобы порочный круг господства южан наконец-то закончился, но избиение горных братьев с небольшими перерывами для отдыха продолжалось около часа. После этого, похожих на форшмаки дагестанцев, уже неспособных самостоятельно встать, поставили на колени, принесли мобильный телефон и перед камерой дружно обоссали. Затем Макс громко, чтобы слышали даги, крикнул: — Серег, ну че ты все снял? — Ага. — Ну че? В контакт, с ютубом выложить щас можешь? — Да без проблем. В следующую минуту даги завыли, некоторые даже плакали: — Вай, не делай так. Ай, прости нас, все теперь делать будем. Только в нет не выкладывай. Нас же потом дома убьют, если увидят. — Значит так, твари! — зычно произнес Макс. — Слушайте меня внимательно. Эту видюху, где мы вас, как поганых шакалов, обоссали, мы выложим щас на файлообменник, откуда ее скачают наши друзья на гражданке. Сразу после этого этот файл будет оттуда удален.

Если, не дай Бог, с кем-нибудь из нас или с членами наших семей что-то случится, это видео будет выложено везде, начиная от контакта и заканчивая ютубом. После этого вам ваши же родственники за такой позор для всего рода головы поотрезают. То же самое будет, если о случившемся узнает начальник части или военная прокуратура. Поскольку вы, суки, можете драться только с теми, кто слабее вас. А как только вас отоварят, вы немедля бежите жаловаться в ментовку или куда-то еще. По этому пункту все ясно? Валяющиеся в куче даги на нас смотрели ненавидящими взглядами, что позволяло судить о том, что они все поняли. — Продолжаем дальше. Отныне в роте устанавливаются новые порядки. Во-первых… Зинченко вдруг неожиданно ударил ногой в лицо одного из кавказцев. — Во-первых, еще раз кто-нибудь из вас вот так вот посмотрит, получит вся ваша диаспора. Во-вторых, все те, кто участвовали сегодня в вашем воспитании, отныне освобождаются от тяжелых и неприятных работ.

Драить очки, мыть полы, таскать тяжелые предметы будете отныне вы. Таким образом, можете считать, что у нас в роте установлен нацизм, в котором вы представители низшей расы со всеми вытекающими последствиями. Сразу после нашей «Белой революции» спросил у татарина Айдара, который среди 16 татар был вроде как главным. — Айдар, вы ж с ними братья по вере, а пошли за нас? Татарин улыбнулся и ответил: — Да они ислам извратили, позволяют себе судить, что по Корану, а что нет. А многие его даже в руках-то не держали, но при этом орут, что они мусульмане. Да и к тому же, сейчас вас бы забили, наша очередь настала бы. На примерно такой же вопрос осетину Агоеву, почему осетины пошли против братьев — кавказцев он мне ответил: — Да какие они мне, Дим, братья? Мы с мусульманами всю жизнь воевали. Все эти рассказы про кавказское единство относятся только к мусульманам. Православные кавказцы никогда с этим безкультурным быдлом дружить не станут. Они позорят весь Кавказ.

Почти все дагестанцы на следующий день отправились в больничку, дружно сообщив, что все они упали при самых разных обстоятельствах. Офицеры решили не раздувать шумиху. Упали, так упали. А сразу после выписки их всех из нашей роты неожиданно перевели в другую часть, вроде бы где-то в Нижегородской области. Наверное, они молят Аллаха, чтобы там не было таких же «злых урусов». В любом случае, после дембеля у них о службе в нашей части останутся воспоминания.

Нашего молодого призыва было 17 человек: русские (60%), украинцы (20%), остальные - литовцы, молдаване и те же узбеки, которые не в счет. Это наш призыв внизу, я в центре с СКС:

Поначалу агрессия азиатов против меня лично отлично сдерживаласть земляком из Самары Андрюхой Зулькорнеевым (которого называли не иначе как "сама преступность Зулькорнеев"), хотя в понимании дедушек я был невоспитанный молодой человек ""Матвиев всэгда над нами смиётся, всэгда смиется"). После ДМБ Корнея через два месяца после моего прихода в часть, накопившаяся ярость дедушек стала искать выхода, что заставило меня осмыслить создавшийся расклад сил. На сленге гарнизона часть наша называлась "дурдом", или "дурка", т. к. занимала смешанное положение между теми, где порядки были основаны на дедовщине, и т. н. "уставняке". Выражалось это в том, что днем тут был "уставняк", а ночью - дедовщина. То есть, по-мнению аналитиков это был вообще какой-то "дурдом". По факту нас (русских и молодых) было большинство, но азиаты-деды легко нас держали в узде за счет страха и разобщенности.

Этапом в формировании национально-освободительной стратегии нашего призыва стало избинение в курилке моего, к сожалению умершего несколько лет назад приятеля, тогда - студента смоленского мединститута Сереги Винникова. (на фото со мной слева) в котором очень усердствовал злобный азербайджанский горский еврей (бывают такие) Рубен Шалабода (на верхнем фото дедов - второй справа). Серегу чурки очень как-то сразу невзлюбили, он платил им взаимен в тройном размере.

Тогда мы провели сход нашего призыва, на котором я предложил одно простое правило: если кого-то из нашего призыва обижают, все остальные всё бросают, и подходят. Это "подходят" всё и решало. Мы договорились, что если начинается драка - драться должны все. Организующим ядром пакта стали славяне (русские и украинцы), нас безоговорочно поддержали прибалты и молдоване, а также мой приятель ингуш Руслан Газдиев. Так как в наряды посылали призывами, как правило в кубрике мы были все вместе. А так как взвод все время был на боевом дежурстве - 1/3 его гарантированно была на вахте и в караулах, что в свою очередь делало невозможным собраться вместе всем дедам. Поэтому одномоментно численно по факту, как я уже говорил, нас было большинство, хотя по списку дедов было больше.

Буквально в первый вечер заключения пакта произошел конфликт "чурок" с Колей Фандеевым (Фантиком) из Воршиловграда. И мы все обступили толпой наседающего на него Аллимухамедова (на фото дедов в центре в первом ряду). Это произвело на него удручающее впечатление. Он отступил. После пары таких историй "чурки" решили дать генеральное сражение против нашей тактики. Во время которого произошла битва, названная мной "битвой Пересвета с Челубеем". Среди узбеков был один здоровый такой под два метра детина, кажется Усманов. Он готовился поступать в какой-то узбекский КГБ и бравировал тем, что ломал об свой лоб чумички (половники). Против него мы выставили добрейшего двухметрового украинца Колю Зайца (Заец) из Днепропетровской области (на фото). Коля работал трактористом и у него были пудовые кулаки.

Старший матрос Коля уделал Усманова будь здоров. После чего мы дружно отоварили остальных. С этого момента борзость азиатов сошла "на нет". А наш призыв почувствовал себя дружным коллективом (на фото внизу я-в центре). и дошли до того, что как мушкетеры решили, что "один за всех - и все за одного" должно распространяться не только на наш взвод. Приятно вспомнить, как мы во главе с Колей Рупасовым (на фото внизу-второй справа) отмутузили одного бывшего дисбатовца, который в наряде по камбузу затероризировал всех, а на мне обломал зубы. Скажу особо, что когда мы стали годками, и к нам во взвод пришло молодое пополнение, мы решили сломать дурную дедовскую традицию, и молодых не унижали и вели себя с ними по-человечески, как старшие товарищи.

То, что только в разрозненности русских - единственное объяснение "крутости" разного рода диаспор я неоднократно затем убеждался. В командировке в Черниговскую область в 87 году, где был полный беспредел с точки зрения неуставных отношений, всё в один вечер для кавказцев закончилось после удара морпеха Саши Логинова из Ульяновска (на фото слева), за которым последовал клич: "Славяне! Сюда!"

В ответ на удар в грудину "человека с Кавказа" ( "если тибе чиловек с Кавказа сказал, ти должен делат, ниибет сколко служиш, это чиловек с Кавказа, ти понил? "), Саша так приложил агрессора, что мне кажется у того все зубы внутрь сложились. После чего пошло такое месиво, что негде ногу было всунуть. Я лично не больше двух раз дотянулся. На этом наступил межнациональный мир, главной чертой котрого было тишайшее поведение "чиловеков с Кавказа".

Конечно, совсем без конфликтов не бывает в армии, многое зависит от командира, и в этом плане нам повезло. Наш командир (на фото внизу)- Владимир Андреевич Король был строг, но справедлив, и при нём расцвести в совсем дикие "неуставные отношения" не могли, но и он не мог бы 24 часа в сутки контролировать ситуацию. Мы порядок навели сами.

 



  • На главную