Урок жестокости

 

Трагедия, разыгравшаяся недавно в школе №100, потрясла Караганду. 14-летнюю ученицу смертельно ранили прямо во время урока на глазах учительницы и одноклассников… Гарантирует ли школа безопасность своих воспитанников? В нашем “Интервью без протокола” директор областного департамента образования Есенгазы Имангалиев рассуждает на эту тему. А также о детской жестокости, школьном бюджете и родительских взносах…

“ЭТО НЕ БОЛТОВНЯ”

- Вы уверены, что ваш ребенок, отправившись в школу, вернется оттуда живым и здоровым, Есенгазы Нуртолеуович?

- Мой сын учится в 11-ом классе. Второму ребенку всего 10 месяцев. Нельзя обобщать так, как это сделали вы сейчас. Ни я, ни любой другой родитель не застрахован от подобной трагедии. Но мы шокированы, это не рядовой случай. Поэтому нельзя говорить о том, что такое случается везде. Речь идет о единичном происшествии, в семье, как говорят, не без урода. После того, что случилось в сотой школе, мы провели необходимые мероприятия.

- Однако похожее происшествие случилось в прошлом году в одной из школ Темиртау, там один ученик с ножом напал на другого…

- Если ученик напал на своего товарища, то это не значит, что их обучают этому в школе.

- А никто и не говорит о том, что школа учит своих воспитанников убивать. Речь идет о безопасности детей. И о том, может школа гарантировать эту безопасность?

- Случай в сотой школе и происшествие в Темиртау – это два разных эпизода. Мы делаем свою работу, говорим, что за безопасность детей в школе отвечает директор. Когда произошла трагедия в сотой школе, директора не было на месте, он находился на больничном. Его обязанности исполняла заместитель. Сейчас она уволена с работы, несмотря на то, что департамент образования – не суд, не карательный орган. Мы отрабатываем с полицией вопросы правопорядка, которые обеспечивают безопасность детей. Но я считаю, что от таких трагедий никто не застрахован. Потому что эта проблема не только школы. Шире нужно смотреть. К примеру, на воспитание детей в семьях. Девушка, пришедшая с ножом в сотую школу, объяснила дежурному, что хочет забрать ключ у сестры. Вы придете в школу, скажете вахтеру, что вам нужно передать брату ключи от квартиры. Разве он не разрешит вам пройти? А если вы скандалить начнете? Потому что дубликатов ключей нет, а вам необходимо срочно уехать. Я бы не хотел сводить все к тому, что в школе не работает служба безопасности.

- То есть вы бы тоже пропустили в класс незнакомого человека, окажись на месте дежурного преподавателя школы №100?

- Я бы послал дежурных учеников к девочке, к которой пришла сестра. Они взяли бы у нее ключи, и при мне отдали их пришедшей в школу девушке.

- Какие именно “необходимые мероприятия” проведены для того, чтобы не повторилась эта трагедия?

- Мы отправили директорам всех школ рекомендательные письма, в которых сообщили подробности этого несчастья. Сказали, что областной департамент образования обеспокоен тем, что в последнее время участились случаи жестокого обращения детей, подростков по отношению друг к другу. Оговорили персональную ответственность руководителей школ по 37 статье Закона “Об образовании” – охрана и здоровье обучающихся воспитанников. Это было сделано для того, чтобы учителя могли обсудить произошедший случай в коллективах, на педсоветах, возможно, вместе с родителями подумать, как быть в таких ситуациях. Чтобы не теряли бдительности и знали, что на школьные дежурства необходимо обращать особое внимание. Чтобы больше не допускали подобных фактов. Подчеркиваю, мы не снимаем с себя ответственности. Но считаем, что детская, подростковая жестокость – это проблема не одной только школы. Посмотрите, что сейчас показывают по телевизору, во что играют дети. Играя в компьютерную игру, мы, взрослые люди, понимаем, что в жизни нельзя убивать людей. А как эти игры влияют на детскую психику? Мы стараемся привлечь детей к художественной самодеятельности, к кружкам, к клубам по интересам. Одному ребенку интересно то, что мы предлагаем, а другому – нет, потому что он смотрит канал “Экстрим”, ему ролики и велосипеды подавай. Мы создали базу данных, в которую записывали, чем занимаются дети, где они бывают. Так после этого ваша же пишущая братия обвинила нас в том, что мы нарушили чуть ли не права детей. Но ведь мы были вынуждены создать эту базу. Не для того, чтобы следить за конкретным ребенком, а чтобы знать, почему дети из Михайловки едут на Юго-Восток… Не потому ли, что в Михайловке нет катка? И мы открываем кружки, клубы, катки там, где сложная криминогенная обстановка. Но вы ведь об этом не пишите! Должен же соблюдаться какой-то баланс между долями негативной и позитивной информации о педагогической общественности?

- Стало быть, мы должны писать о “болтовне” в рамках запланированных мероприятий, направленных на то, чтобы не повторилась трагедия, разыгравшаяся в сотой школе, снизилась детская, подростковая жестокость… В частности, о “семинаре на тему “Роль социально-психологической службы в организациях образования”? О “материале, размещенном на страницах областной газеты “Об общественном объединении Ассоциация детско-юношеских движений”.

- Это не болтовня. Нужно знать психологию подростка. Потому что им руководит желание самоутвердиться, реализоваться. А как ему это сделать, если нет общественных организаций?

- А в этих общественных организациях есть то, что ему нравится? Зачем навязывать ребенку клуб, где нет роликовых коньков, которые ему нужны и действительно интересны?

- Создавая клубы, мы исходим от потребности детей. Сначала мы организовали скаутское движение, потом поисковые группы. Мы никому их не навязываем, а объясняем: вот возможность реализовать себя. Раз мероприятия, которые разработали мы – это болтовня, то скажите, что конкретно предлагаете вы?

- Если я буду что-то предлагать, тогда зачем здесь сидите вы?

- (Смеется.) У нас есть проект – технические виды спорта, который включает картинг, авиа-, судомоделирование, скейтборд, роликовые коньки. Сейчас мы пытаемся выбить из республиканского бюджета деньги на строительство спортивного комплекса на Юго-Востоке. Уже выделена земля, есть проект, технико-экономическое обоснование. Проект стоит более 700 миллионов тенге.

“БЮДЖЕТНЫХ ДЕНЕГ КАТАСТРОФИЧЕСКИ НЕ ХВАТАЕТ”

- Как часто и сколько денег вы жертвуете школе, в которой учится ваш сын, Есенгазы Нуртолеуович?

- Сборы с родителей разрешены в качестве добровольной спонсорской помощи. Школе, в которой учится мой сын, я помогаю разово. Когда заканчивается учебный год, я, если могу, помогаю сделать ремонт в классе. Если родительский комитет предлагает что-то сделать в холле школы – тоже не отказываюсь помочь. Суммы разные: иногда 630 тенге, в другой раз 1000 тенге. Кроме того, я плачу за образовательную услугу, то есть за дополнительные занятия. Деньги проходят через казначейство, с них государству отчисляются налоги.

- И это нормально? Несмотря на то, что в Конституции сказано, что образование у нас бесплатное?

- Образование у нас бесплатное только в рамках государственного стандарта. Но эти рамки могут не устраивать конкретного родителя. Если он хочет, чтобы ребенок вместо положенных государственным стандартом двух бесплатных часов, занимался английским языком четыре или шесть часов, то это его право. Мы не можем ущемлять это желание. И тогда такой родитель нанимает репетитора. Зачем? Если эту услугу можно получить в той школе, где учится его сын или дочь. Он просто дополнительно платит преподавателю английского языка. Это разрешено законом.

- Некоторые родители, звонившие в редакцию, жаловались на то, что не знают, сколько в школьном расписании плановых занятий, а сколько неплановых. От них скрывают эту информацию?

- Это вина директоров школ. Они должны объяснять родителям, сколько часов учащиеся должны изучать тот или иной предмет по государственному стандарту и сколько дополнительно. Государственный стандарт зависит от статуса учебного заведения: обычная школа, гимназия, лицей. Скорее всего, мы дадим специальное поручение всем директорам школ, чтобы они ознакомили родителей с расписанием.

- Почему спонсорская помощь иногда приобретает не добровольную, а добровольно-принудительную форму взимания денег?

- А вы конкретные примеры, факты приведите. У нас есть телефон доверия: 41-13-19. Люди, звонящие на него, не представляются. Но мы ни одной жалобы не оставляем без внимания. Все случаи рассматривает отдел организационно-кадровой работы. Ни разу жалобы не подтверждались.

- Родители обращаются к вам анонимно, потому что боятся, как бы после такого звонка не изменилось отношение к их детям в школе. Вы – руководитель областного департамента образования – гарантируете им, что после вашей проверки репрессии не начнутся?

- Да еще ни разу не было того, о чем вы говорите. Некоторые родители пожалуются, к примеру, на классного руководителя, и потом действительно обижаются, что я сказал фамилию директору. Но он должен это знать.

- Сколько денег получили в этом году школы области, чтобы купить мел, тряпки, ведра, швабры.

- Из бюджета на это было выделено 31 миллион 349 тысяч тенге. На эти деньги также закупаются аттестаты, свидетельства, бланки, канцтовары и прочее. Но на все эти “прочие товары” школам области нужно 207 миллионов тенге. Нормальное у нас финансирование? Нет. Но разве в школе не чем писать на доске? Так говорить нельзя.

- То, что не додало государство, дают родители?

- С каждым годом в школах становится все лучше и лучше. Мы делаем капитальный ремонт, покупаем мультимедийные классы, устанавливаем самые современные компьютеры. Компьютер дорого стоит, не каждая школа сможет найти спонсора, чтобы купить его. Дорогостоящие вещи мы стараемся покупать за счет государства. А какую-то мелочь… Но сказать, что мы совсем не покупаем мел, ведь нельзя.

- Но вы рассчитываете на то, что школе помогут родители?

- Мы заявляем потребность. В этом году наша потребность – 24 миллиарда тенге. Дали – 18 миллиардов из областного бюджета. Нам говорят, выбери, что нужно больше всего. А нам нужно и на столы, и на стулья, которые изнашиваются, ломаются. Того, что выделяет бюджет, не хватает катастрофически. Но и сказать, что нам не дают деньги, мы тоже не можем. Ну если не откуда взять их…

- Сотрудники центра альтернативной педагогики, образования и развития провели исследование и сейчас заявляют, что родительские деньги не учитываются в общих расходах на образование. Невозможно сравнить и узнать, чья доля больше – бюджета или родителей. Вы знаете, чья доля больше, Есенгазы Нуртолеуович?

- Я не думаю, что доля родителей исчисляется миллиардами тенге. Это смешно. К примеру, за восемь лет гимназия №38 получила родительских 24,5 миллиона тенге. А в этом году она обошлась государству в 47 миллионов тенге. Мы всегда говорим, что ни классный руководитель, ни директор школы не имеют к родительским деньгам ни какого отношения. Думаете, мы не обеспокоены тем, куда идут эти суммы? Обеспокоены. Поэтому уже договорились с центром альтернативной педагогики, результат исследования которого вы привели, о том, что будем учить родителей планировать бюджет школы, контролировать свои деньги. Почему в одних школах есть все, а в других – нет. Потому что работает родительская общественность. Мы уже ругаем директора 38-й гимназии, говорим ей, что там уже все идеально. А она утверждает, что это родители сделали такой гимназию. И хотят сделать ее еще лучше. Тогда почему мы пожинаем плоды проверок, статей об этом в газетах (гимназию №38 проверяла районная прокуратура Караганды – Д. К.). Мы хотели бы сделать такими все школы, но у нас нет возможностей. Я предлагаю провести семинар-собрание по прозрачности родительских сборов, формированию бюджета школы. Потому что это наша головная боль. Даже некоторые директоры не знают, как это происходит. Я приглашаю представителей родительских комитетов, и тех, кому интересна эта тема в институт повышения квалификации по адресу: улица Жанибекова, 36 в субботу, 25 февраля, к 11.00. Желающие могут записаться по телефону: 41-22-81.

О себе

ЕСЕНГАЗЫ НУРТОЛЕУОВИЧ ИМАНГАЛИЕВ

Директор областного департамента образования

Родился 25 ноября 1961 года в руднике Акжал Семипалатинской области. Мама умерла в прошлом году, была домохозяйкой, отец – водитель.

Выучился на горного инженера-технолога в Казахском политехническом институте им. Ленина. Окончил факультет социальной психологии Ленинградского государственного университета. “Рудник – это профессиональная ориентация тех, кто там жил. Просто люди выбирали профессию из специальностей, которые им ближе – геолог, горняк. Поэтому я выучился на горного инженера-технолога. Но в институте мне порекомендовали остаться в вузе. Так я попал на преподавательскую работу”.

Работал преподавателем в Балхашском горно-металлургическом техникуме, заместителем директора по подготовке и переподготовке кадров Балхашского горно-металлургического техникума, директором ПТШ №4 города Балхаша. Областным Департаментом образования руководит с 15 октября 2001 года.

Награжден почетной грамотой Министерства цветной металлургии СССР, почетной грамотой Министерства образования и науки РК, медалью “Казахстан Конституциясына 10 жыл”, нагрудным знаком “Почетный работник образования”.

Женат. Двое детей. Старший сын учится в 11 классе, младшему ребенку всего 10 месяцев. Супруга по образованию педагог, работает заместителем директора в одном из колледжей Караганды, сейчас находится в декретном отпуске. “Старший сын хочет стать психологом. Он увлекается компьютерной графикой, техникой – машинами, мотоциклами и живностью – насекомыми. Биология – это его тема”.

Охарактеризовал себя как уравновешенного руководителя: “Я могу повысить голос, но стучать кулаком по столу не буду. Быть руководителем – значит всегда искать компромисс”.

Зарплатой директора департамента доволен: “Но если бы сказали, что будут платить больше, то не отказался бы. Сколько получаю? Деньги переводят на пластиковую карточку, я ими не распоряжаюсь, потому что всем ведает супруга. У меня так в семье заведено. Наверное, около 53 тысяч тенге получаю”.

В свободные от работы часы старается читать специализированную литературу по психологии: “Жаль, конечно, что на семинары выезжать времени нет. Все время уходит на управленческую работу”.

 



  • На главную